24 ноября с 9.30 до 12.30 в кино-концертном зале «Пушкинский»
Состоятся Общественные слушания «Ювенальная юстиция – угроза семье, обществу и государству»
Слушания посвящены государственному празднику России День Матери
Цель слушаний – широкое общественное обсуждение вопросов ювенальной юстиции, которые сегодня волнуют всех матерей и всех неравнодушных и честных людей в России.
Что такое система западная система ювенальной юстиции и почему ее пытаются внедрить в России? Чем это опасно и как не допустить вмешательства чиновников в семейные и детско-родительские отношения и спекуляций на «правах ребенка»? Как отстоять наше право на воспитание своих собственных детей в нашей духовной и культурной традиции? Почему деньги на внедрение ювенальной юстиции в России дают западные фонды, которые делали «оранжевые революции»? Как реально помочь семье и детям, попавшим в беду?
Главный вопрос – как в России создать систему защиты семьи, материнства и детства без ювенальной юстиции и не допустить тайного, за нашей спиной, без общественного обсуждения, принятия закона о ювенальной юстиции.
Мы не должны допустить разрушения семьи в России!
На время кризиса мы предлагаем ввести мораторий на принятие закона о ювенальной юстиции.
Эти острые и важные вопросы мы должны решить ради наших детей.

В программе выступления представителей РПЦ, известных общественных деятелей, журналистов, ведущих семейных психологов, юристов, педагогов, представителей родительских и других общественных организаций из разных регионов России, родителей - жертв ювенальной юстиции. Будет интересно!

Организатор Форума - Общественный комитет по защите семьи, детства и нравственности при поддержке Всероссийской общественной организации многодетных и приемных семей России «Много деток – хорошо!», Межрегионального общественного движения "Народный Собор", Движения в поддержку православных приютов и детских образовательных учреждений « Пчёлки», НП "Родительский комитет" и "Фонд национальной и международной безопасности", а так же других правозащитных и православных организаций.

Приходите сами и приглашайте всех неравнодушных! Вместе мы - сила!
Для приглашения людей, рассылки этого приглашения по интернету нам нужна помощь.
Собираем подписные листы с подписями против введения системы ювенальной юстиции в России.

Вопросы и предложения о помощи принимаются по тел. +7 965 421 4778,
е-мейл: edinstvo65@bk.ru

Общественный комитет в защиту
семьи, детства и нравственности

101000 Москва, Центр, а/я 606 тел. 8 901 518 35 19; 8 965 421 47 78; 8 926 527 18 69

Вот другой вариант приглашения, с объяснением из листовок. Если он нравится Вам больше, рассылайте его:


БРАТЬЯ И СЁСТРЫ!

ПРИГЛАШАЕМ ВАС на Общественные слушания:

«Ювенальная юстиция – угроза семье, обществу и государству»

Слушания состоятся 24 ноября с 9.30 до 12.30 в кино-концертном зале «Пушкинский» ( метро «Пушкинская», «Чеховская», «Тверская»).

Сегодня России готовят «мину замедленного действия». Имя ей – «ювенальная юстиция». Формально – это «милосердное» правосудие для малолетних и защита «прав детей». На самом деле:
• фактическая безнаказанность для «несовершеннолетних» (до 18 лет) преступников;
• «уполномоченные по правам ребёнка» в каждой школе, собирающие доносы новых «Павликов Морозовых» на своих родителей и учителей;
• и мощнейшая система «ювенальных судов», имеющая полномочия совершенно законно отбирать детей у родителей на основании формальных причин.

Ювенальная юстиция - это разрушение традиционной семьи. Отшлёпал ребёнка? Не разрешил смотреть порносайты? Заставил поститься или отстоять службу в храме? Даёшь карманных денег меньше, чем дают одноклассникам? Всё это по «европейским нормам» будет считаться «нарушением прав ребёнка», за которое у вас его смогут отобрать решением «ювенального суда» - на совершенно законных основаниях!
Сегодня на продавливание «ювеналки» в России брошены извне колоссальные лоббистские и финансовые ресурсы. Соответствующие законы хотят провести без экспертных оценок и общественного обсуждения. Мнение Церкви, родительского и педагогического сообщества игнорируется.
Только объединившись, мы сможем остановить это зло и создать в России ту систему защиты детей, которая нужна нам, а не чиновникам из Евросоюза.
ПРИХОДИТЕ ВСЕ, КОМУ ДОРОГО БУДУЩЕЕ НАШИХ ДЕТЕЙ!

Я не разделяю модных дискурсов о конце и смерти искусства. Поскольку для меня жизнь искусства есть неотъемлемая часть жизни человеческого Духа [М.Дворжак, История искусства как история Духа], то смерть искусства означала бы для меня и конец человеческой истории в её пространственно-временном аспекте. Для жизни после смерти нужны «новое небо и новая земля», которые невозможны без второго пришествия Спасителя на эту землю. Поэтому для меня Чёрный квадрат Малевича, вопреки собственным декларациям художника о своём творчестве, знаменовал не конец искусства, а лишь обозначил отправную точку начала движения к его концу.

Движения к бесконечному падению человеческого Духа в пустоту, к пустоте и сквозь пустоту, к бесконечной дегуманизации и деконструкции не только изобразительного ряда в искусстве, но и вообще всех привычных человеческому разуму понятий и смыслов, и, в конечном итоге, к деконструкции человеческой Личности как таковой. Подобно К. Малевичу, философ Ф.Ницше, боровшийся с христианством как с духовным явлением на духовном уровне (в отличии от современных ему позитивистов и материалистов), вовсе не смог уничтожить христианство, сказав устами своего героя, что «Бог умер», а лишь пророчески обозначил вектор дальнейшего развития постхристианского общества.

Не имея возможности в рамках данного текста приводить всю столетнюю историю этого движения, упомяну лишь, что ещё в начале XX века Н. Бердяев в своей статье «Кризис искусства» написал об основном качественном отличии новой идеологии от старого искусства: «В современной живописи не дух воплощается, материализуется, а сама материя дематериализуется, развоплощается, теряет свою твёрдость, крепость, оформленность. Живопись погружается вглубь материи и там, в самых последних пластах не находит уже материальности…В искусстве… стирается грань, отделяющая образ человека от других предметов…Когда зашатался в своих основах материальный мир, зашатался и образ человека. Футуристы требуют перенесения центра тяжести из человека в материю…» [2 Бердяев. Кризис искусства. Ст. из книги Философия творчества, культуры и искусства]. Таким образом, если пришедший на смену богоцентричной системе ценностей модерн поставил в центр мироздания человека, с его переживаниями и проблемами, то новая идеология решительно отказывается от человека как от центра мироздания.

Сейчас прошло примерно сто лет с тех пор как были написаны эти строки. Новое явление в искусстве, начавшееся, в частности, с призывов футуристов «Заменить психологию человека, отныне исчерпанную, лирическим наваждением материи» вполне оформилось и получило название «постмодернизм». Интересно что, отказ человека от личностного существования мы встречаем в программных манифестах антиглобалистов (новые левые, постмоденисткие потоки и т.д.). Новые левые формулируют обширный проект «правильного» будущего, в котором центральное место занимают:
— отказ от рассудка (призыв к сознательному выбору шизофрении у Делеза-Гваттари);
— отмена человека как меры вещей («смерть человека» у Леви, «смерть автора» у Барта);
— преодоление всех сексуальных табу (свобода выбора пола, отмена запрета на инцест, отказ от признания извращений извращениями и т.д.);
— легализация всех типов наркотиков, включая тяжелые;
— переход к новым формам спонтанного и спорадического бытия («ризома» Делеза);
— разрушение структурированного общества и государства в пользу новых свободных анархических общин.
Политическим манифестом этих тенденций можно считать книгу Негри — Хардта «Империя», в которой даны упрощенные до примитивности тезисы современных «новых левых». Глобальную капиталистическую систему Негри и Хардт называют «Империей» и отождествляют с глобализмом и американским мировым господством. По их мнению, глобализм создает условия для универсальной планетарной «революции множеств», которые, используя универсальный характер глобализма создадут сеть мирового саботажа — с целью совершения перехода от человека (как субъекта и объекта насилия, иерархических отношений, эксплуатации и «дисциплинарных стратегий») к постчеловеку (мутанту, киборгу, клону, виртуалу), свободному выбирать пол, внешность и индивидуальную рациональность по своему произволу и на любой промежуток времени. В искусстве постмодернизм как художественный стиль, ставший мэйнстримом современного искусства, является выражением именно этой «новой левой» политической философии, входя через картины, дизайн или фильмы в наш быт, без предварительного политико-философского анализа, опережая сознательный выбор, навязывая нам постмодернизм помимо нашей воли. (Подробнее об этом – «Левые в современном мире». А. Дугин, «Профиль» 2008, № 10).

Об идейной близости современных актуальных художников (Делёза, Гватари, Лакана, Фуко и др. говорят также и бесноватые выходки современной московской артгруппы «Война», деятельность раннего А. Осмоловского, переодевание в мутанта А. Бертеньева).

Однако, в отличии от грубых методов новых левых в политике, современные актуальные художники реализуют себя гораздо более изысканными способами. Основным инструментом нового искусства стала ирония самого широкого спектра (от лёгкой усмешки-ностальгии по прошлому до грубых издевательств и жёсткого стёба).

Возвращаясь здесь к философии Ф. Ницше, следует сказать, что, не смотря на всю антихристианскую направленность своих текстов, главным «злом» философ считал не Христа, а в первую очередь Сократа, давшего миру «определения», или, понятийный аппарат человеческих ценностей, приведших к возникновению метафизики.

Сейчас мы можем наблюдать, что именно с метафизическими ценностями, как таковыми, именно с понятийным аппаратом человеческого разума активно борется постмодернизм, именно их так тщательно высмеивает и московский концептуализм, а вслед за ним и всё наше отечественное актуальное искусство. Так например, один из известнейших теоретиков, основатель художественной группы «Инспекция «Медицинская герменевтика»» Павел Пепперштейн в своей книге «Девяностые годы» исказил триаду Павла Флоренского – лик, лицо, личина, заменив её на триаду – ликование, личико, личинка. «Ликование – это экстатическое проступание лика сквозь лицо. Лицо, ставшее ликующим ликом, предназначено для украшения небес. Лик возникает, чтобы стать сияющей точкой в растрах небес. Фраза А. Монастырского «Я не люблю ликующие небеса» является отчасти ключом к эстетическому коду; эстетическое возникает между желанием ликовать….Ликования вызывают страх, но они вызывают и брезгливость. Брезгливость (страдания хорошего вкуса) есть условие эстетики, поэтому пустующие и безличные небеса предпочтительнее (эстетически), нежели небеса ликующие, то есть тесно заселённые ликами» [С. Ануфриев, П. Пепперштейн «Девяностые годы». М. 1999, С. 172]. Итак, Личность отменяется на всех уровнях своего существования, ибо вызывает эстетическую брезгливость у современного художника.

Вторым наиболее действенным инструментом постмоденисткого искусства стал дискурс, где игра словами, смыслами и аллюзиями сама по себе становится предметом искусства. Традиция это восходит к «Заумным гнигам» Алексея Кручёных и сыграла очень важную роль в формировании эстетики московского концептуализма. Московский концептуальный круг сместился в область литературы; речь шла о создании новых гибридных форм: альбомы Ильи Кабакова, пространственный текст Дмитрия Пригова, Льва Рубинштейна, литературный комментарий к зрелищу у группы «Коллективные действия». Характерно, что в каждом случае художник старается ускользать от интерпретации. Конечный смысл гибридных текстов-произведений глубоко сокрыт от понимания зрителя. Эта потребность быть непойманным в кругу московского концептуализма получила название «колобковости».

Третье и наиболее ценное для нас качество искусство постмодерниза можно условно назвать «постмодернисткий дискурс молчания». Речь идёт о молчании как об отказе говорить общепринятыми для человеческого разума парадигмами, об отказе апеллировать к привычным нашему понятийному аппарату представлениям и смыслам не ради «свободной шизофрении», а ради того, чтобы могло проступить на поверхность смыслов нечто невербальное, невыразимое. Философская апофатика ХХ века не претендует на метапозицию, которая могла бы установить взаимное соотношение веры и разума, земного и небесного, речи и сознания. Это попытка так устроить свою речь, чтобы философия бесконечно приближалась к невыразимому, невербальному, непроговариваемому. Поэтому молчание несет функциональную нагрузку в философии и искусстве ХХ века. Главное в такой философии – интонация, которая есть определенное чередование речи и молчания, голоса и тишины. Это положение дает нам возможность проследить процесс выразительности «вне знака» в работах представителей неклассического стиля мышления. Подобный факт существования философской апофатики XX века даёт возможность искусству XX века быть религиозным. В истории мировой культуры всегда существовали отдельные личности, которые шли не в ногу со временем, которые противостояли в своём творчестве общему вектору развития своего поколения. Гении в искусстве всегда были и остаются внестилистическим явлением. Однако возможность сказать о Главном через молчание существует в современном искусстве главным образом гипотетически. Основные потоки произведений замалчивают либо высмеивают тему смысла человеческого существования во имя шизофренического дискурса как такового, «колобковости» ради самой «колобковости». Тем более ценен и уникален для нас опыт тех художников, которые, оставаясь в рамках современного актуального искусства и говоря языком этого искусства, среди иконостасов без лиц и без святых А. Осмоловского и никуда не ведущих лабиринтов О. Кулика дерзают говорить об Истине. И даже не просто говорить, но и кричать о ней.